Панафидина Евдокия Степановна

​Тот самый длинный день в году

С его безоблачной погодой

Нам выдал общую беду

На всех, на все четыре года.

К. Симонов

После окончания Великой Отечественной войны прошло 55 лет. Представить эти годы очень трудно, тогда еще не было родителей моих, товарищей, да и бабушка была малой в то время. Но часто приходится встречать в селе пожилую женщину, Панафидину Евдокию Степановну. Кто бы к ней ни обратился, первые слова к собеседнику «слушаю вас». А слушать она может и старого и малого. Немало было рассказано Евдокией Степановной о трудных военных годах. Приехали в с. Болонь в марте 1940 г. с матерью и отчимом. Учиться в 7 классе пришлось несколько месяцев и, не окончив учебный год, пришлось идти работать на рыбозавод, так как отчим не хотел кормить лишний рот. А ей еще не было 16 лет.

Вскоре началась война. Сообщили о начале войны 23 июня. По цехам прошел директор рыбозавода Шевченко Григорий и распорядился всем прийти в контору. Там  мы услышали это страшное слово «ВОЙНА», но почему-то не было страха. Был какой-то боевой дух. На этом собрании решили помогать фронту: заработанные деньги отправлять на фронт, кроме небольшого аванса. Так было в течение всей войны. Евдокия Степановна вспоминает о строгой дисциплине, которая была на работе: опоздал на 5 минут – 6 месяцев плати 25% заработка, если на 15 минут, то садили на полгода в тюрьму. Многие дети того времени пошли работать, ловили рыбу, обрабатывали её, кто был постарше, работали на лесозаготовках. В 1942 г. было решено сушить рыбную крупу. Весь процесс сушки пришлось осваивать на курсах в с. Найхин, на консервном заводе с. Даерга. А в это время на берегу построили сушилку – дом с большой печкой посередине. В печь были вмонтированы 2 больших котла, а изнутри – дели (это такие большие дуршлаги. Котлы доверху нагружали рыбой, кроме карася, и варили. Чисто, тепло и запашисто было в сушилке, особенно когда на улице мороз и метели, но летом не один пот  сойдет, пока смена кончится. Сварится рыба – пора день поднимать и опрокидывать в сито. Здесь только дети могли управляться, а детей подальше отгоняли, чтобы не обварились. И начиналась самая вкусная работа: все рыбное варево перебиралось, удалялись все кости. Дети здесь были незаменимы, они подставляли под ноги скамейки и трудились наравне со взрослыми. Рыбу перемалывали через мясорубку, раскладывали на противне для дальнейшей сушки, а потом в ящики для остывания. Полученную крупу перекладывали в бочонки по 20-40 кг и отправляли на фронт. В сушилке работало 120 человек, из них 8 детей 12-14 лет. Детей жалели, иной раз позовешь Ваню или Машу и не дождешься, а куда денешься, мужчины ушли на фронт, и вся работа в тылу легла на женские плечи.

Никто, конечно, не называл тогда Евдокию Степановну по имени-отчеству, а просто Дуся. Особенно старался получить молодого мастера Дусю как руководить коллективом директор Григорий Шевченко. А под её руководством работали женщины намного старше. Работа не останавливалась, пока была рыба. На мой вопрос о питании Евдокия Степановна вспоминает, что рыбакам давали по 1 кг хлеба, рабочим по 500 г, школьникам по 300 г, а иждивенцам 250 г. На базаре 1 булка стоила 15 руб., а в Комсомольске – 120 руб. Военный хлеб до сих пор вспоминается очень вкусным.

Незабываемым остался день, когда сообщили по громкоговорителю об окончании войны. Кто плакал, кто смеялся, а кто упал в обморок…

Жизнь продолжалась. Не стало сушилки. Но продолжали ловить и обрабатывать рыбу. В 1972 г. Евдокия Степановна перешла работать почтальоном. Давно уже баба Дуся, как называют ее соседские ребятишки, на заслуженном отдыхе.

(из воспоминаний Л.К. Горычевой)